В литургийной жизни церкви особое место принадлежит ежедневному евангельскому чтению, которое обязательно предваряется апостольским посланием. В обиходе устава это кратко называется "рядовым чтением". В богословских трудах накопилось большое количество толкований и проповедей на "Евангельские зачала" и, особенно воскресных. Однако, по всей видимости, мало кто обращает на это внимание хотя св.отцы неслучайно увязали апостольское и евангельское чтения в литургийном строе. Очевидно, что между этими, казалось бы, независимыми отрывками присутствует особая смысловая связь. Таким образом, толкование именно в этой совокупности представляет проблему не только евхаристической экклезиологии, но и пастырского богословия что в сущности составляет интерес Библейской герменевтики особенно в связи с современным духовным состоянием и примером отечественных подвижников.


pub: Крестные ходы в первые годы советской власти

Крестные ходы в Уфимской епархии в первые годы советской власти

Миллионная ул. Крестный ход - Шуя - г. Шуя Ивановской обл. 1918 г.
Миллионная ул. Крестный ход — Шуя — г. Шуя Ивановской обл. 1918 г.
Опубликовано: Крестные ходы в Уфимской епархии в первые годы советской власти // XIX ЕБК ПСТГУ. т. 1. М.: ПСТГУ, 2009. С. 288-294.
АннотацияРабота написана в основном на архивных материалах. Это уникальные данные опровергающие утвердившийся постулат о молчаливом терпении Церкви гонений Советской власти. Церковь боролась в рамках законов самих гонителей, и вынуждала их самих переступать свои же правила тем самым переходя в роль преступников.
В истории Русской Православной  20 века достаточно хорошо исследованы взаимоотношения Церкви и Власти в первые годы Советской власти. Многие документы введены в научный оборот. Однако, целый пласт источников, содержащих информацию  о  традициях религиозной жизни, до сих пор остаются малоизученными.
 В архивных фондах ЦГИА РБ действительно обнаруживаются документы, связанные с духовной жизнью верующих уфимской епархии в первые годы Советской власти. Это в основном переписка приходских советов с Башкирским НКВД. Данные материалы уникальны, и позволяют рассмотреть трансформацию духовной жизни верующих в связи с проведением крестных ходов и почитанием чудотворных икон.
Следует отметить, что к началу революции в Уфимской епархии проводилось три вида крестных ходов, которые можно условно классифицировать как календарные, чрезвычайные и традиционные.[1] Последние представляют наибольший интерес, поскольку в Уфимской епархии сложилась традиция их высокой продолжительности и территориальной распространенности.
Так крестный ход с чудотворной Табынской иконой Божией Матери (явилась около крепости Табынск в конце 16 века) охватывая весь Юг Уфимской губернии, включал всю Оренбургскую губернию, восток Самарской губернии и продолжался весь год.[2]
В самой Уфе, на севере Уфимской губернии, и в Сарапульском уезде Вятской губернии также в течение всего года проводился крестный ход с другой чудотворной иконой — святителя Николая Чудотворца, явившейся в селе Березовка во второй половине 16 века. [3]
А крестный ход с уфимской святыней — чудотворной Уфимско-Богородской иконой  Божией Матери совершался по всей  Уфимской губернии весь год. [4]
Наиболее значимые календарные Крестные ходы совершались обычно г.Уфе  в праздники Богоявления, Преполовения и 1-ого августа. Эти шествия ограничивались самым малым маршрутом из древнего храма св.Троицы в на реку Белую для водосвятия. Обычно износилось только несколько самых чтимых икон: Богородско-Уфимская икона Божией Матери из Кафедрального собора, преп.Сергия Радонежского из Сергиевской церкви, и Покрова Божией Матери из Покровской церкви. [5]
Чрезвычайные крестные ходы совершались в особых случаях: при эпидемиях, засухи и т.п. А новые крестные ходы возможны были только с благословения правящего архиерея и разрешения Священного Синода.[6]
Крестный ход в защиту Церкви и Поруганных святынь. Москва...1918 г.
Крестный ход в защиту Церкви и Поруганных святынь. Москва…1918 г.
Однако с революцией обстановка значительно изменилась. Уже в самые первые годы Советская власть  инициировала репрессии духовенства, были закрыты все монастыри и духовные учебные заведения, началось планомерное закрытие храмов. Кроме этого в 1918-19 году развернулись широкомасштабная гражданская война. В 1920-21 году обрушился жесточайший голод. В 1922 году с изъятием церковных ценностей на порядок увеличились репрессии духовенства и верующих. А в 1923 году образовались расколы.
Однако высокие духовные традиции продолжали свое существование. Так известно, в 1918 году проводился крестный ход с Табынской иконой Божией Матери из села Табынского в город Оренбург. Где был атакован красноармейцами и ограблен. Однако Табынская икона была настолько важна в среде оренбургского казачества, что в 1919 году Оренбургский атаман А.И.Дутов с помощью того же крестного хода использовал ее для привлечения казаков в свою армию. А затем икона была вынесена через горные хребты в Китай, где также сохранялась традиция крестных ходов по городам Синьцзяньской провинции. [7]
Летом того же 1918 года крестный ход с Николо-Березовской иконой был в городе Бирске. И как раз в это время его захватили Белочехи.[8]
В 1919 году из Уфы в село Богородское проводился традиционный крестный ход с Уфимско-Богородской иконой дважды. Сначала в мае — когда еще в Уфе были белые, а затем согласно многолетней традиции в июле на празднование явления чудотворной иконы. Но тогда город уже захватили большевики. Об этом свидетельствует  священномученник протоиерей Евграф Еварестов — настоятель кафедрального собора, где находилась святыня, добавляя, что: «жители Уфы бывают ежедневно  на молебне у иконы …».[9]
Не смотря на то, что и в следующем 1920-ом году проводились массовые репрессии духовенства,[10] традиционные крестные ходы продолжались. Так, например, вновь назначенный на уфимскую кафедру епископ Симон (Шлеев) 21 июля 1920 года принимал участие в крестном ходе с Уфимско-Богородской иконой.[11]
В 1921 году в Уфе был убит священномученник епископ Симон (Шлеев),[12] а в феврале разразился страшный голод, охвативший в Башкирии 2,5 млн. человек.[13] Но верующие не прекратили православных традиций.  Более того, возникали новые. Так прихожане Успенской церкви в память избавления от голода 1921 года стали проводить каждый год крестный ход с 12 по 24 июля. Путешествуя по домам прихожан с иконой Божией Матери «Утоли моя печали».[14]
В следующем 1922 году властями было открыто новое усиление репрессий связанных с изъятием церковных ценностей.[15] Так по Уфимской губернии было замучено и расстреляно 28 человек[16], а в самой Уфе расстреляно три священника.[17]
Уже начале 1923 года в Уфимской епархии благодаря действиям НКВД сформировался обновленческий раскол.[18] Но староцерковники продолжали совершать традиционные крестные ходы. Так уполномоченный обновленческого Синода прот. Димитрий Фесвитинин  жалуясь в НКВД (17.04.24.г)[19] писал, что староцерковники совершая крестный ход с  чудотворной Уфимско-Богородской иконой по епархии отказывались от посещения обновленческих приходов.
Встреча в Уфе Уфимско-Богородской иконы 8 июля. (Дореволюции год)
Встреча в Уфе Уфимско-Богородской иконы 8 июля. Дореволюционная фотография.
Конечно, власти не оставались безучастны. Кроме обычных тогда репрессий (аресты, расстрелы, лишение храмов), они применяли еще и систему разрешений крестных ходов. Что позволяло им в принципе регулировать и запрещать крестные ходы даже без объявления причин и долгих объяснений. Так, например традиционный Крестный ход с Уфимско-Богородской иконой на место явления в июле 1924 года был ограничен количественно. Разрешалось перенесение чудотворной иконы только с 21 по 22 июля в село Богородское в сопровождении всего 5 человек, при этом не разрешались даже и молебствия в попутных деревнях,[20] и это притом,  что приход подчинялся обновленцам.
Однако верующие боролись за каждый день и за каждый населенный пункт крестного хода. Так в последующем, под давлением приходского совета уже 29 августа 1924 г. был разрешен рядовой вынос икон из Богородской церкви с крестным ходом для молебнов в д.Курочкину.[21] Затем 21 сентября было разрешено хождение с иконами в д. Сипайлово, но все еще  без разрешения хождения по домам.[22] А в ноябре, когда вновь прибыла чудотворная Казанская икона, ее уже разрешали носить по домам верующих с.Максимовки, Сосновки и Князевки в течении 3-х дней 21,22,23 ноября.[23] Более того, 19 и 20 декабря  было разрешено  уже в третий раз принести икону в село Богородское.[24]Так усиленные просьбы граждан позволили не только сохранить традиционный крестный ход в полном объеме и расширить его неоднократным повторением, но и сохранить традиции календарных крестных ходов.
Запреты приводили к тому, что просьбы о разрешении крестного хода переходили порой в требования. Так например, благочинный г.Уфы (тихоновец) – священник Конфеткин, 29 июня 1924 года явившись в милицию, категорически требовал на повышенных тонах или дать справку об отказе в проведении крестного хода или разрешить. [25]
Интересно, что к календарным крестным ходам особых претензий не возникало. Даже уфимским староцерковникам 15 мая 1924г. было разрешено совершать крестный ход с Троицкой, Крестовоздвиженской и Симеоновской  церквей в такие праздники как Преполовение, Крещение или на первый Спас 14 августа.[26] Такой же крестный ход намечался и в с.Богородском на Святой колодец 19.01.1925г.[27]
Не было ограничений и в 1926 году, когда власти пытались усилить борьбу с многодневными крестными ходами. Так в праздник Богоявления староцерковники всех Уфимских храмов шли из Иверской церкви на р.Белую для освящения «Иордани»,[28] а обновленцы собирались у Кафедрального собора и направлялись к своей «Иордани» на берег р.Белой, районе Оренбургской переправы.[29] На Пасху из Покровской церкви г.Уфы было даже разрешено обходить дома верующих не в один день, а в течении пяти суток – с 3 по 7 мая 1926 года.[30] календарным кетов о проведении календарных крестных ходов подтверждают вывод о том, что А 14 августа в Уфе также всем было разрешено проводить крестный ход без ограничений. Обновленцы, при участии крестных ходов  из всех синодальных храмов шли из Покровской церкви на р.Белую,[31] к которым присоединилась Всехсвятская церковь.[32] А староцерковники шли из своих церквей Никольской, Кресто-Воздвиженской, Предтеченской, Скорбященской, Спасской, Ильинской, Свято-Троицкой, Иверской и Сергиевской к Троицкой церкви а затем на р.Белую. [33] А поскольку Покровская и Троицкая церковь находились в близи друг от друга, то можно говорить, что все крестные ходы стекались к одному месту.
Кроме этого верующими поддерживались традиции чрезвычайных крестных ходов, которые также не вызывали подозрений властей, вероятно по своей малочисленности. Так в 25 году причт Покровской церкви, начиная с 30 ноября, получил разрешение БашЦИКа на крестный ход по зараженным районам Башкирии  в течение года. При этом властями оговаривалось, что в не пораженных болезнью районах, крестный ход мог продолжаться не более 2-3 месяцев. К сожалению, документ не уточняет вид болезни. [34]
Вообще нужно сказать, что до 1926 года попытки властей воспрепятствовать распространению крестных ходов носили единичный характер. Поскольку основная масса документов в виде заявлений, разрешений и уведомлений приходится именно на 1926 год.
Особое неудовольствие властей вызывали традиционные крестные ходы. Поскольку это были многолюдные и многодневные шествия, сопровождаемые частыми молебнами, проповедями и продолжительными службами.
С самого начала этого года власти пытались совсем прекратить этот вид шествий. Так приходскому совету Николо-Березовской церкви, где находилась чудотворная икона было уже  в январе отказано в проведении традиционного крестного хода из села Николо-Березовки в г.Уфу (около 300 км.). И только в апреле личное вмешательство «староцерковнического» епископа Иоанна (Пояркова) было частично удовлетворено на срок до 3-х дней[35] и лишь в самый день встречи чудотворной иконы, и только благодаря неотступным просьбам, НКВД продлил пребывание  иконы в Уфе до 10 июня.[36]
Даже обновленцам власти пытались ограничить ношение другой чудотворной иконы Богородско-Уфимской. Не смотря на то, что обновленческий епархиальный Совет ссылался на пример прошлых лет испрашивая разрешение на проведение крестного хода в течение всего года с 4 апреля 1926 по 4 апреля 1927 г. Им было разрешено путешествовать только 2 месяца: с 4 апреля по 4 июля 1926г.[37]
Обновленцы пытались также проявить свое почтение к иконе Николая Угодника. Для чего обновленческий приход Покровской церкви просил разрешения крестного хода 22 мая хотя бы с храмовой иконой св.Николая по домам верующих.[38] Но проблему это никак не снимало. Слишком велико было желание верующих принять, как и раньше чудотворный образ не только в приходские храмы, но и в свои дома.
После торжественной встречи чудотворной иконы. Староцерковники продолжали держать инициативу и организовали общий крестный ход 26 мая со всех своих церквей к старинному Троицкому собору, с тем чтобы с чудотворным образом святителя Николая выйти для водосвятия на р.Белую у Блохинской щели.[39]
Но и обновленцы также старались  проявить себя в эти торжественные дни. Они одновременно организовали крестный ход в другом конце города. Крестный ход начинался от Кафедрального собора, Вознесенской, Александро-Невской, Покровской, Рождественско-Богородской и Успенской церквей к Новому кладбищу. А оттуда к Оренбургской переправе для совершения водосвятия.[40]
Как показывает анализ архивных документов, общее состояние раскола в 1926 году в Уфимской епархии характеризовалось значительным уменьшением влияния обновленцев. Если в Уфе в 1924 году было всего только три староцерковных храма, то в 1926 году положение выравнивается. Староцековному епископу Иоанну (Пояркову) подчиняются 9 храмов: Никольский, Крестовоздвиженский, Иоанно-Предтеченский, Скорбященский, Спасский, Ильинский, Троицкий, Сергиевский и Иоановский.[41] Обновленческими остаются Кафедральный собор, Вознесенский, Александро-Невский, Покровский, Рождественско-Богородский и Успенский храмы – всего 6.[42] В Уфимской епархии существовало еще и Андреевское автокефальное течение, основанное бывшим уфимским архиепископом Андреем (князь Ухтомский).  К этому направлению присоединяются 3 храма Симеоновский, Всехсвятский и Николо-вокзальный. [43]
Не смотря на то, что владыка Иоанн (Поярков) имел большее число сторонников и высказывал полную поддержку властям, которые даже оказывали ему помощь в типографском издании воззваний.[44] Власти откровенно начинают поддерживать обновленцев. Так 28 мая обновленческий епархиальный совет, ссылаясь на то, что староцерковники не допускают икону в обновленческие храмы, требует от властей передать им чудотворную икону святителя Николая.[45] И  НКВД не только передает икону обновленцам, но и продлевают сроки нахождения иконы в Уфе.
Андреевские автокефальные приходы также включаются в процесс крестоходничества. Так Приходской совет  Симеоновской церкви поначалу обратился с просьбой о приносе иконы к владыке Иоанну, как к епископу наиболее близкого направления. Но, получив отказ,[46]обратился к властям,[47] и после того как икона была передана обновленцам, обратился к ним с той же просьбой. Это придало уверенности обновленческому ЕУ и они 8.06 просят о продлении срока пребывания иконы. Упоминая, между прочим, и поступившие просьбы Андреевских приходов.[48] В ответ НКВД продлил пребывание иконы до 27-ого июня и разрешили 24 июня икону передать в Симеоновскую церковь для молебна на один день. Но сколько потом Андреевские приходы ни просили[49] об увеличении сроков пребывания чудотворной иконы разрешения от НКВД так и не получили.
Борьба за сохранение традиций велась не только в Уфе, но и в уездах. Так общее собрание села Табынского категорически потребовало от  церковного правления ходатайствовать перед властями разрешение крестного хода из села Табынского на Соленые Ключи.[50] Что властями 22.06 было  удовлетворено.[51]  Тогда же в июне общее собрание села Табынского обращалось в НКВД с просьбой о вывозе иконы, которую якобы нашли в Китае: «Слушали доклад помощника церковного старосты Д.Матвеева, очевидца, о том, как белая банда казачьего генерала Дутова захватила чтимую икону Божьей Матери во время ее хода по домам верующих и затем увезла за границу».[52]Далее называется и год, когда пропала икона: «1919 год, белая банда ген.Дутова захватила народную святыню, весьма чтимую древнюю икону, называемую Табынской Божьей Матерью и увезла в Китай…Ныне верующая община села Табынская приблизительно установила место нахождения святыни близ г.Кульджи в Китае…».[53]Но этого конечно никто не исполнил.
Крестные ходы с почитаемыми иконами приобретали большое значение в борьбе обновленцев с православными. Уже 24 июня обновленцами было подано новое заявление, в котором просили НКВД передать им все почитаемые в Башкирии иконы:
Уфимско-Богородской из Кафедрального собора.
Смоленской из Троицкой церкви г.Уфы.
Живоносный источник из Вознесенской церкви г.Уфы.
Почаевская икона из Покровского храма г.Уфы.
«Плач Богородицы» в с.Гребенях, Бирского кантона.
Великомученицы Параскевы – с.Монастырские Дуванеи Уфимского кантона.
Св.Николая – с.Березовка Бирского кантона.
При этом, добившись очень важного положения, что все крестные ходы с этими иконами могут совершаться только с санкции обновленцев. Поставив перед фактом всех верующих почитателей святынь необходимости войти в молитвенное общение с обновленцами.[54]
Вероятно, это решение было продиктовано стремлением властей хоть как-то сократить влияние крестных ходов на население. Обновленцы были не только малочисленны, но они не имели и духовного авторитета.[55] Не будучи способными, прекратить или ограничить крестные ходы власти нашли другой путь борьбы с ними,  откровенное покровительство обновленцам. Что ввиду непримиримого раскола неминуемо должно было привести к тому, что крестные ходы станут незаметным общественным явлением.
27 июня начались «проводы» чудотворной иконы, которые по традиции обычно выливались во всенародное торжество. И НКВД приступило к выполнению своего плана. Так «Проводы» разрешались только крестным ходам всех обновленческих приходов до Кафедрального собора где, объединившись,  обновленцы следовали до Сафроновской пристани.[56] Более того, обновленцам теперь было вообще все разрешено. Даже шествие с чудотворной иконой по селениям Уфимского и Бирского уездов, что ранее не разрешалось владыке Иоанну.[57]  И теперь святой образ уже окончательно попал к обновленцам. Так прошение обновленцев от 22.06 уже планировало дальнейшую судьбу св.образа: «Уполномоченный прот.Иоанн Мокринский секретарь УЕУ проводит образ водным путем на пароходе до г.Бирска, где образ лично о.Иоанном будет передан Бирскому кантонному управлению».[58] Затем крестный ход проследовал согласно утвержденного маршрута по Уфимскому кантону:
«27 июня — Михайловка, Суровка…
28 июня — Алексеевка, Демидовка, Ломоносовка…
29 июня — Лавочное, Красный яр, Самойловка…
30 июня – Первушино…
1 июля — Гуровка, Медведково, Киринево, Ахлыстино, Монастырские Дуванеи, Калинники.[59]
Для православных это была серьезная утрата. Так, епископ Иоанн несколько раз обращался в НКВД с просьбами о возвращении иконы и участии в проводах: «Ввиду  неудовлетворенности многих прихожан верующих в принятии иконы Св.Николая, ответственности по охранению иконы Епархсоветом и староцерковнической ориентацией причта с.Николо-Березовки – просим: 1) Разрешить пребывание иконы на 7 дней после удовлетворения обновленцев (по 27-е июня включительно) 2) Во время пребывания иконы по приходам обновленческим, в ночное время пребывать в староцерковническом храме под нашей охраной и 3) устроить проводы иконы из Уфы 27 июня из Никольского храма центрального староцерковных общин».[60]  Был даже согласен на совместный крестный ход с обновленцами до Крестовоздвиженской церкви в Нижегородке (район г.Уфы), а затем и к Вавиловской переправе.[61] Но власти оставались непреклонны.[62]
Староцерковникам был разрешен только крестный ход с местночтимой копией Табынской иконы Божией Матери находящейся в Крестовоздвиженской церкви с 28 июня по 3 июля,[63]и то только потому, что эта икона не попала в список интересов обновленческого епархиального управления.
Но и обновленцы, не всегда действовали справедливо со своими приходами. Так 24 июня приходской совет Александровской церкви подал жалобу на обновленческого архиепископа Алексия (фамилия не указана)  в том, что он отказал им в принятии св.образа Николая Чудотворца, хотя до этого было им назначено посещение Александровской церкви на 25-26 июня и хождение по домам верующих. Резолюция властей была лаконична: разрешено на 25-26 июня.[64]
В руках обновленцев находилась тогда и другая Уфимская святыня – чудотворная Уфимско-Богородская икона Божией Матери. Самый пик в чествовании этой иконы приходился на 20 июля, когда крестный ход с чудотворной иконой шел на место ее явления в с.Богородское. Здесь обыкновенно участвовал весь город. Это празднование было использовано обновленцами для привлечения верующих староцерковнических приходов. Обновленческим епархиальным советом было получено разрешение на проводы и встречу чудотворной иконы для всех церквей города Уфы. [65] Но, это привело к обратному. Так свои же обновленческие соборяне, посетив Семеновскую церковь с чудотворной иконой, пребывали там трое суток. И только благодаря жалобе, [66] поданной в НКВД, обновленцам удалось забрать икону обратно.
Поэтому обновленцы усилили дисциплину. И приходские советы даже обновленческих приходов должны были получать разрешения от своего же управления. И когда прихожане Покровской церкви захотели на праздник Почаевской иконы походить в течении 5 суток (с 5 по 10 августа) с празднуемой иконой по домам верующих потребовалась виза обновленческого архиеп.Николая (фамилия не указана).[67]
В дальнейшем возможности обновленцев все более увеличиваются. Так в Уфе причту Уфимского Кафедрального собора было разрешено носить Богородско-Уфимскую икону с 22 июля по 28 августа,[68] а с 28 августа 1926 г. по 10 апреля 1927 г. по Башкирии.[69] Маршрут иконы ничем не ограничивался. Если 15 июля был предложен на рассмотрение маршрут включающий конкретных 64 населенных пунктов.[70] То 7 сентября крестный ход обновленцев по Башкирии не встречал никаких препятствий, а в качестве пунктов выступают уже целые волости.[71]
В заключении хотелось бы отметить, что в первые годы Советской власти, не смотря на гонения и явные репрессии духовенства, голод и гражданскую войну духовенство и верующие Уфимской епархии сохраняли дореволюционные достижения традиционных, календарных и чрезвычайных крестных ходов.
Эта традиция поддерживалась всеми церковными течениями: православными, андреевцами и обновленцами.
Целью крестных ходов в большей степени являлось миссионерское свидетельство истины веры, однако они широко использовались в борьбе обновленчества и православия.
Позиция власти была продолжением репрессивной политики. Но единодушное сопротивление всех течений позволило сохранить, а где-то и расширить традицию крестных ходов.
Из всех видов крестных ходов наибольшее недовольство властей вызывали традиционные крестные ходы, поскольку они обычно сопровождались большим многолюдством, продолжительными службами и проповедями.
НКВД оказывала откровенную поддержку обновленцам, передав в их ведение не только все почитаемые иконы, но фактически и право на проведения любого крестного хода. Очевидно, что целью такого покровительства было разрушение высокого духовного влияния крестных ходов.
В целом заметно, что православные традиции крестных ходов обращали на себя осторожное внимание властей. Попытки ограничений и запрещений вызывали резкую реакцию верующих людей. Это, конечно же, оказывало ключевую роль на взаимоотношениях Советской власти и церкви, и в результате влияло на состояние религиозной жизни Уфимской епархии.
Источники:
[1] Зимина Н.П. Крестные ходы // Башкирская энциклопедия. – Уфа: Научное изд-во «Башкирская энциклопедия», 2007. – Т. 3. С. 535-536.
[2] Сергеев В.П. прот. История чудотворной Табынской иконы Божией Матери. Дипломная работа. ПСТГУ. М2008. С. 65.
[3] Гурвич Н.А. Сведения числовые и описательные относятся к 1882-83 году и только весьма не многие к прежним годам. // Справочная книжка Уфимской губернии. Уфа 1883 г. С.4.
[4] Там же. С.4.
[5] Там же. С.1.
[6] Там же. С.5.
[7] Сергеев В.П. прот. История … Стр. 116.
[8] Иранский Г. Свящ. Избавление Бирска от большевистской опасности. // Уфимский церковно-народный голос. №23-25. Уфа, 1918. — С. 24-26.
[9] ЦГИА РБ Р4797, Оп.1, Д. 2, Л. 55.
[10] Зимина Н. П., Мохов В. В., Васильева И. Л. Мученический и исповеднический путь Уфимской епархии (1917-1987)//Культурные и духовные традиции русских Баш­кортостана: история и современность. Уфа, 1998. Т. 2. С. 12-13.
[11] Зимина Н.П. Жизнеописание священномученика Симона, епископа Охтенского. — 442 с. Т. 1: М.: Изд-во ПСТГУ, 2005. С. 260.
[12] Там же. С. 274.
[13] Башкортостан: Краткая энциклопедия. Уфа, 1996. С. 237.
[14] ЦГИА РБ Ф. Р1252.Оп. 1. Д.775. Л. 24.
[15] Киреева Н.А., Кампания по изъятию церковных ценностей в Уфимской губернии // Материалы науч. конф. «Культура Урала. ХХ век». / ЦИКН. – Челябинск, 2007. – С. 127-130.
[16] Польский М. Протопресв. Новые мученики Российские. В 2 ч. США. Джорданвилль. Ч1. С.153.
[17] Расстрел священников. // Новое время. 1922. 8 авг.
[18] Киреева Н.А. Обновленческий раскол в Уфимской епархии (1922-1929 гг.) // Известия РГПУ № 26 (60): – СПб., 2008. – С. 135.
[19] ЦГИА РБ Ф. Р1252. Оп. 1. д. 54. Л. 64.
[20] ЦГИА РБ Ф. Р4797. Оп. 1, Д. 2. Л. 109.
[21] ЦГИА РБ Ф. Р4797. Оп. 1, Д. 2. Л. 114.
[22] ЦГИА РБ Ф. Р4797. Оп. 1, Д. 2. Л. 126.
[23] ЦГИА РБ Ф. Р4797. Оп. 1, Д. 2. Л. 127.
[24] ЦГИА РБ Ф. Р4797. Оп. 1, Д. 2. Л. 128.
[25] ЦГИА РБ Ф. И1. Оп. 1. Д. 1225. Л. 86.
[26] ЦГИА РБ Ф.1252. Оп.1. д.54. Л.259.
[27] ЦГИА РБ Ф. Р4797. Оп. 1, Д. 2. Л. 129.
[28] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 1.
[29] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 3.
[30] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 16.
[31] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 42.
[32] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 41.
[33] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л.48.
[34] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.44.
[35] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.8.
[36] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 2.
[37] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.26.
[38] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 6.
[39] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 5.
[40] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 4.
[41] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 13.
[42] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 4.
[43] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 14.
[44] ЦГИА РБ Ф. Р-4797. Оп. 1. Д. 47. Л. 131.
[45] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 32.
[46] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 15.
[47] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775.  Л. 14.
[48] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 28.
[49] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 34.
[50] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 31.
[51] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 29.
[52] Протокол собрания прихожан Вознесенского храма с.Табынского от 20.06.1926. епархиальный архив.
[53] Заявление в БНКВД от 20.06.1926г. епархиальный архив.
[54] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 38.
[55] Киреева Н.А. Обновленческий раскол …– С. 137.
[56] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 17.
[57] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 18.
[58] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 30.
[59] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 21.
[60] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 37.
[61] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 19.
[62] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д. 775. Л. 22.
[63] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 23.
[64] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 33.
[65] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 40.
[66] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 47.
[67] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л. 50.
[68] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.54.
[69] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.53.
[70] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.56.
[71] ЦГИА РБ Ф. Р-1252. Оп. 1. Д.775. Л.62.
Отправить комментарий