В литургийной жизни церкви особое место принадлежит ежедневному евангельскому чтению, которое обязательно предваряется апостольским посланием. В обиходе устава это кратко называется "рядовым чтением". В богословских трудах накопилось большое количество толкований и проповедей на "Евангельские зачала" и, особенно воскресных. Однако, по всей видимости, мало кто обращает на это внимание хотя св.отцы неслучайно увязали апостольское и евангельское чтения в литургийном строе. Очевидно, что между этими, казалось бы, независимыми отрывками присутствует особая смысловая связь. Таким образом, толкование именно в этой совокупности представляет проблему не только евхаристической экклезиологии, но и пастырского богословия что в сущности составляет интерес Библейской герменевтики особенно в связи с современным духовным состоянием и примером отечественных подвижников.


publ: Бугабашская икона Б.М


Бугабашская икона Б.М,
Бугабашская икона Б.М,
Сергеев В.П. (Москва)                                                SergeevV. P. (Moscow)
Камень, изменивший жизнь
(Проблемы аппроксимации в локальном историческом анализе и нелинейные методы многомерного обобщения)

Stone, has changed his life
(Approximation problems in the local historical analysis and nonlinear methods of multidimensional generalizations)
ВАК 09.00.14.41
Аннотация: Работа поднимает методологические проблемы обобщения в историческом анализе. На примере истории чудотворной Смоленско-Бугабашской иконы Богородицы предлагается рассмотреть возможность многомерного анализа и попытки нелинейного учета мотивации. В результате удается показать удивительную судьбу православной святыни, которая была сначала обычным камнем, а затем оказалась в центре широкой общественной активности.


Annotation: The work raises methodological problems of generalizations in the historical analysis. On the example of the history of the miracle-working Smolensk-Bugabash icon of Mother of God is invited to consider the possibility of multivariate analysis and attempts to nonlinear accounting motivation. As a result it is possible to show a surprising destiny of the Orthodox shrines, which was the first ordinary rock, and then was in the middle of a wide public activity.
Опубликовано:
Сергеев В.П., прот. Камень, изменивший жизнь (проблемы аппроксимации в локальном историческом анализе и нелинейные методы обобщения) // Международный информационно-аналитический журнал "Креативная экономика и социальные инновации", 2 (3), №2 - 2012. С. 139-144.

Среди святынь верующих православных епархий Поволжского региона особой славой пользуется чудотворная Смоленская Бугабашская икона Божией Матери, которая сначала была обыкновенным камнем, а затем, превратившись в икону, стала великой почитаемой святыней. Разрозненные сведения, в том числе и церковные предания, позволяют вполне обоснованно говорить об историческом явлении протяженностью более ста лет. Актуальность изучения истории этой иконы связана с тем, что в настоящее время это одна из двух чудотворных святынь,  оставшихся в Уфимской епархии от целого сонма 27 чудотворных святынь. Судьба иконы оказалась связана со значительными переменами в обществе и на фоне переломных эпохальных событий часто становилась центром локальной исторической ситуации. Одновременно на примере изучения истории иконы мы попытаемся проиллюстрировать  проблематику методологии исторического /139/ анализа, которая может быть учтена при формировании новых концептуальных направлений в анализе микросоциальных исследований локальной истории.
Жизнедеятельность общества формируется как сложнейшая система взаимопроникающих активаций, функционирующих под воздействием зависимых факторов. Параллельно существует внутренний мир индивидуума, который по своей сложности и взаимозависимости ни в чем не уступает внешней системе. На современном уровне научного знания сформировано значительное количество дисциплин, которые посредством применения узкоспециализированных методов позволяют формализовать отдельные связи и явления и получать реалистичные результаты. Однако любые выводы, анализы или представления как результат работы исследователя неизбежно становятся приближением - аппроксимацией, которая в некоторой степени отличается от фактического материала, что связано с отсутствием необходимой части данных. Заметна и другая проблема, характерная для области знания гуманитарных наук, когда уже на стадии извлечения данных из материала, происходит его значительное обобщение. И действительно, при том обилии исторических документов,  которое открылось в связи с публичностью архивных фондов, исследователь вынужден что-то предпринять, чтобы как-то осознать общую картину совершенно новых явлений. Однако методология обобщения остается в первичном состоянии и поэтому современный историк часто пользуется простыми осреднительными характеристиками, которые на самом деле слабо отражают проблему. В этом отношении простота оказывает отрицательную услугу, поскольку полученные таким образом данные воспринимаются как вполне обоснованная аппроксимация.
При этом накапливается проблема интеллектуальной потери материала, когда в научном обращении появляется суррогат, представляющий собой аппроксимацию осреднительных характеристик, а отработанный материал уже не вызывает интереса. Поэтому в настоящее время все большее значение принимают новые направления в историческом анализе, которые можно охарактеризовать как рефлексию неосознанной реакции на большие потери фактического материала. Выражается это в набирающих силу таких новых исторических направлениях анализа как нелинейность исторического процесса, история повседневности и локальной истории, которые базируются на анализе микросоциальных явлений и позволяют исправить положение путем аппроксимации короткими промежутками. При этом становится очень важным в процессе формирования новой методологии рассмотреть общие проблемы осреднения, поскольку даже в локальном рассмотрении материал нуждается не только в нелинейных методах осреднения, но и применения многомерного подхода позволяющего более полно воссоздать историческую картину.
Переходя к рассмотрению истории Бугабашской иконы следует отметить, что и здесь о качестве первичного материала говорить не приходится, на первый взгляд ситуация для исследователя обычная: /140/ проблема есть, а твердых данных нет. Не смотря на очевидное «белое пятно» историей этой чудотворной иконы вполне серьезно занимались современные историки:  В начале 90-х годов XXвека предание, сохраняющееся среди самих жителей деревни Бугабаш, собирали протоиерей В. В. Мохов и Борисова Т. В., которыми было составлено «Сказание о явлении чудотворной иконы Смоленской Божией Матери…» [3]. Затем нами в 2001 году проводилось дополнительное интервьюирование жителей [5]. В 2006 году исследование в архивах были проведены Н. П. Зиминой, которая обнаружила в документах Синодального архива (РГИА Ф. 796, Оп. 181, Д. 1980, Л. 1-8 об.) дело об основании мужского монастыря, посвященного этой иконе [2, с. 54]. В 2008 году Т. В. Борисова [1] значительно расширяет первичные данные об истории иконы. Затем, в 2010 году историком Уфимской епархии П. В. Егоровым было обнаружено предание, записанное еще в 1913 году [8]. Однако все эти работы так и остаются разрозненными сведениями, поскольку для обычной методологии исторического анализа их явно недостаточно. При этом оказывается, что история иконы в объеме «Сказания» значительно принижает роль святыни. Известные факты представлены в слабой аргументации, от чего реальная история выглядит всего лишь легендой и ныне это наносит значительный ущерб почитанию чудотворной иконы.
Вводные данные позволяют конкретизироваться в задаче непосредственного представления многомерности. События можно рассматривать с разных сторон: в контексте общего исторического фона,  церковно-исторической атмосферы (поскольку затрагивается история церкви) и можно привлечь биографические сведения. Получаемые таким образом  расширенные данные представляют собой проблему обобщения, которая решается в отношении диапазона возможных мотиваций поступков. Здесь обычно историки рассматривают элементарные потребности среднего человека:  материальная стимуляция и юридическое принуждение. Эти два критерия носят характер линейности, поскольку в обозримой перспективе представляются достаточно определенными. Однако очевидно, что в случае с материалом церковной истории мотивы действия людей значительно отличаются от такого осреднения. Поэтому диапазон критериев должен расширяться, что и подразумевается нами как нелинейность обобщения. Рамки данной статьи не позволяют во всей подробности показать анализ и сравнение отдельных эпизодов предания, собранных разными исследователями. Поэтому ниже предлагается результат этой работы в научно-исторической форме, которую удалось свести благодаря многомерному подходу.
На начальном этапе удалось установить, что вероятно в конце XIX века жители Казанской губернии Тит Петрович Табаков [3, с. 66] и слепой звонарь — монах Казанскаго Спаса-Преображенского монастыря Гермоген (Герасимов) во время паломничества в Казанской Седмиозерной пустыни находились несколько дней в посте и усердной молитве: «…богомольцы уже собирались домой. Но Тит Петров пожелал взять с собою что-либо на память об этой священной пустыне. С этою мыслью он ходил по берегу /141/ монастырского озера. И вот Тит Петров увидел перед собою камень и сказав: — возьму вот хотя-бы этот камень на молитвенную память об этой святой пустыне, — поднял его с чувством благоговения с земли и положил за пазуху, как великую драгоценную святыню. Но, к его чрезвычайному удивлению, камень этот через некоторое время (как ему почудилось), как будто зашевелился. Тут же он вынул камень и заметил, что на нём имеются какия-то изображения, которых он сам не смог разобрать. Как-бы то ни было, Тит Петров этот камень с неизвестными для него изображениями хранил, как драгоценную святыню. Через некоторое время камень будто зашевелился и появились сначала неясные изображения…», а затем стали проступать определенные очертания святых икон, так что можно было уже определить, что это образы Смоленской Божией Матери и святителей Василия Великого и Николая Мирликийского Чудотворца [8, с. 471].
В многомерном представлении упоминание в контексте «Сказания» русско-турецкой войны, наводит на мысль на то что, вероятно речь идет о Русско-Турецкой войне 1877-1878 годов, явление иконы произошло, вероятно, в год окончания ее – в 1878 году. Поэтому очевидно и появляется параллельное предание, где Тит Табаков представляется как солдат, возвращающийся с войны [2, с. 53].
По свидетельству внучки Тита – Таисии Табаковой: Тит Петрович первым переехал в Уфимскую губернию и поселился в северной части Белебеевского уезда, а затем рядом с его домом возникла небольшая чувашская деревня Бугабаш. Возникновение деревни она приписывает действию чудотворной иконы [5]. Вероятно, это относится к 1880-м годам, когда проявляются первые чудеса от иконы. По рассказам самого Тита Табакова от этой чудотворной иконы совершались чудеса: слепые люди получали зрение, бесноватые выздоравливали, тяжко больные и слабые здоровьем получали исцеление. Слава об иконе распространилась по  окрестности Бугабаша и далеко за пределами.  Многие верующие, православные и раскольники, стали собираться к новой святыне. И первое время Тит Табаков погружал эту икону в чистую воду и водой окроплял себя и других [194, с. 471-475].  Действительно, в различных статистических справочниках появляется упоминание о деревне Бугабаш (Бугобашево или  Бугинский) как о молодом поселоке, имеющим не более 50 дворов, в котором 10 дворов име­ют пчел, а некоторые занимаются выделкой липовых кадок [4, с. 958-962].
Как видим обычный, на первый взгляд камень, становится в центре изменяющейся социальной жизни для многих людей. Почитание вновь явленной чудотворной иконы начинает распространяться на верующих соседних сел и деревень. Однако на этом влияние иконы не останавливается. Благодаря мотивации выходящей из обычных представлений простой крестьянин Тит, будучи скромным переселенцем в 1895 году вполне оправдано обращается к управляющему Уфимской епархии, епископу Дионисию (Хитрову), который находился на Уфимской кафедре с 1883 года [2, с. 54]. Владыка был известным миссионером, еще по предыдущей /142/ Якутской епархии, где составил азбуку и грамматику якутского языка и перевел ряд священных и богослужебных книг [7]. Поэтому владыка Дионисий горячо взялся за дело прославления новоявленной иконы: Нерукотворный рисунок на камне был углублен, для более ясного изображения. В 1896 году им было сформировано и подано в Синод целое дело об организации монастыря в честь чудотворной иконы. Но, вероятно во время этих беспокойств, в Москве владыка умер 8 сентября 1896 года, и поэтому Синод 23 сентября возвращает дело в Уфимскую духовную консисторию [2, с. 54], где уже при следующем владыке епископе  Иустине (Полянском) (1896-1900 гг.) оно безрезультатно останавливается. Следует отметить, что общая церковно-общественная атмосфера мало способствовала прославлению новоявленных икон. Продолжали действовать указы еще Петровских времен пресекающих подобные попытки [6]. Поэтому только с появлением нового архиерея на Уфимской кафедре – епископа Антония (Храповицкого) в 1900 году началось настоящее прославление Бугабашской иконы [2, с. 54]. Причем, в этом случае положительное решение Бугабашского дела в Синоде явилось толчком к заведению целой массы подобных дел о прославлении вновь явленных чудотворных икон. По свидетельству сотрудника УНЦ РАН П. Ф. Ищерикова проводившего исследования в Синодальном архиве, именно пример владыки Антония (Храповицкого) явился началом существенного изменения отношения Синода к святыням Русской Православной Церкви [9, с. 95-96]. В результате в Уфимской епархии в 1901 году основывается Богородице-Одигитриевский мужской монастырь, посвященный чудотворной Бугабашской иконе, а 1913-14 годах женский монастырь  [2, с. 55].
В заключении можно отметить, что камень действительно резко изменил духовную жизнь не только на микросоциальном уровне, но и затронул глобальные процессы в обществе начала XXвека. В признании иконы чудотворной и в образовании монастырей, которые создавались целью расширения традиций ее почитания, участвовали не только верующие села Бугабаш, но и духовное начальство, которое много лет с переменным успехом пыталось добиться от Синода разрешения.
Относительно методологии наша работа только затрагивает эту область,  и пока нельзя говорить об однозначности решений.  Однако мы надеемся,  что в процессе формирования новых методологических принципов, затронутые проблемы не останутся незамеченными.  /143/

БИБЛИОГРАФИЧЕСКИЙ СПИСОК
  1. Борисова Т. В. Сказание о явлении чудотворной иконы Смоленской Божией Матери на камне в чувашском селе Бугабаш Белебеевского уезда Уфимской епархии // Акафист иконе Божией Матери Смоленской Бугабашской. Уфа: 2008. С. 2-10.
  2. Зимина Н. П. Богородице-Одигитриевский чувашский мужской монастырь и его значение в истории духовной культуры Башкирии (к вопросу о традициях межнациональных и межконфессиональных отношений народов республики Башкортостан) // Традиции взаимовлияния культур народов на Южном Урале: Сб.н.статей / Отдел истории культуры и педагогики ИИЯЛ УНЦ РАН. Уфа: Инфореклама, 2006. С. 53-62.
  3. Мохов В. В., прот., Борисова Т. В. Сказание о явлении чудотворной иконы Смоленской Божией Матери на камне, находящейся в чувашском селе Бугабаш Белебеевского уезда Уфимской епархии // Слово жизни в акафистных песнопениях православной Церкви. Уфа, 1994. С. 64-71.
  4. Сборник статистичес­ких сведений по Уфимской губернии.  Т.IV. Белебеевский уезд. Оценочно-статистические материалы по данным местных исследова­ний 1896 года. Уфа, 1898.
  5. Сергеев В. П. прот., Сказание о Бугабашской иконе Божией Матери. Видеофильм (VHS). Уфа, 2002.
  6. Сергеев В.П. прот. Духовно-нравственная культура: проблема формирования // Духовно-нравственная культура России: православное наследие: мат. IX ВНПК. сост. И.Н.Морозова. Челябинск, ЧГАКИ: 2011. С. 201-206.
  7. Титов А. Миссионерская деятельность преосвященных Нила Исаковича и Дионисия Хитрова. М., 1910.
  8. Уфимские епархиальные ведомости. 1913, № 17, 1 сентября. С. 471-475.
  9. Архив НА УНЦ РАН. Ф. 39. Оп. 1.  Д. 58.
/144/
Отправить комментарий